akhbaron1962: (осень)
[personal profile] akhbaron1962
29. Поэма
Пророчества расставлены по эрам,
Ветрами вымыта литая бронза дел.
И вот по улице несет листки поэмы,
И вот идет пора решить ее удел.
Продуты переулков каменные трубы,
Ждут люди на углах, подняв воротники.
Они должны решить. Им холодно и трудно,
Их брови на глаза надвинуто низки.
О, вот ее слова, она еще не спета,
Она еще в плену у черных строк и с троф,
Но все ее слова из радужного спектра,
И каждый слог на цвет невыдуман и строг.
Подвижно и легко смещен ее рисунок,
Размашисты мазки, и легкость форм смела,
Дома ее – сердца, и, распахнув рассудок,
Тяжелые цвета собой она смела.
О, вот она летит, порою против ветра,
Но самый ветер – суть одна ее глава,
И – люди на углах, и на ладонях – вера,
И – на поэму – вверх – открытые глаза!
30. Поэзия
Они лежат, несверстанные версты…
Но разве дело только лишь в верстах!
И возгласы, чьей воле воздан воздух,
Берутся матерьялом на верстак,

И, рукава засучивая, сутки
Укладывают жизненный уклад,
И все тревожней делаются стуки
В поэзию, как в область неуплат.

И кажется, стихи живут недолго
И осторожно делают шаги,
И, видно, от неотданного долга
Их контуры неточны и шатки.

Но я далек от зависти провидцам,
Чья твердая уверенность стоит
На прошлом поэтических провинций
И будущем технических столиц.

Еще лежат несверстанные версты,
Но разве дело только лишь в верстах?
Полет ракет, чьей воле воздан воздух,
Берется матерьялом на верстак.

31. Босоножки
Приходится – и уезжаешь
Куда-то: летом – на Север,
Весной – на восток куда-то,
Куда-то зимой – на юг…
Можно за это время
Забыть телефонный номер.
Приехав, можно в блокноте
Его обнаружить вдруг.
Можно, вернувшись с севера,
Позвонить хорошим знакомым,
О встрече с другом условиться,
Сказать, что ужасно рад,
Крепко сцепиться ладонями
Прямо на пороге дома
И удивленно поздравить,
Услышав,
Что друг женат…
Рассказать об оленях,
О пургах и о морошке,
Трубку разжечь привычно
И прочитать стихи…
Но вдруг я вижу
В прихожей знакомые босоножки –
И мне почему-то кажется,
Что все это пустяки.

Становится очень грустно
Из-за пары стоптанных туфель,
Которые больше не носят
Ни осенью, ни весной.
Я делаюсь молчаливым,
Я ломаю в кармане грифель.
Я знаю, что босоножки
Сносились в ногу со мной.
В теплых северных пимах
Я ходил по горным дорожкам,
А если дорожек не было –
Прокладывал сам пути.
Как же я не подумал,
Что счастье – оно в босоножках,
Что оно не может подолгу
Рядом со мной идти?



32. Строфы
Разноголосье уличных работ,
Проливом ливня свергнутое вёдро
И – поверху небесного развода —
На мостовой – бензиновый развод.

В такие дни на гофрировку шин
Навертывалась дождевая смазка
И, через борт соскакивая с МАЗа,
Я шлепался подошвами о ширь

Проспекта юго-западной Москвы,
Где в суете готовящейся сцены
Достраивались начатые стены
И надо рвами реяли мостки.

Я без труда вживался в этот труд,
Мне нравилось, работая у крана,
Через плечо поглядывать украдкой,
Как к дому проторяют тропы труб.

Как, накаляясь, в кузове кипит
И небо наполняет пыльной пеной
То розовый, то раскаленно-белый
Бушующий и пышущий кирпич.

А на ветру рябило вразнобой
От руготни прорабов и монтеров,
И рвение забористых моторов
Росло вперегонки между собой.

Такое лето, предложив простор
Для четкого деленья каждых суток
На трудный день и нерабочий сумрак,
Меж этих двух затеивало спор,

И ночь макала перистый просвет
В свои тяжеловесные чернила,
И вновь его старательно чинила,
Вымеривая вымерший проспект,

Где из зарытой свежести зари
Ночную влагу впитывали клубни
и где клубили тлеющие клумбы
душистый дым метьоловой* золы.
*Оранжевой

33. Наташа
Я тобой называл
Борождение брошенных весел –
Это звезды тонули,
Всплывая морскими со дна.
Я давал твое имя
Многоцветной размытости весен –
Ты по свету ходила,
Не зная об этом сама.

Я придумывал дождь,
Делал ветер сырым и промозглым,
Загибал переулки,
Как по пальцам считая по ним,
И на самом последнем,
На самом прямом и приморском
Я придумывал зонтик ‒
И ты укрывалась под ним.

Если имя твое
Мне казалось порой позабытым,
Если мне приходилось
Другие назвать имена –
Эта правда была
Неизвестным тебе полубытом,
И, тебя заменяя,
Меняла она и меня.

34. Вышгород
Меня годы не вышколят,
Лишь нарежут морщин.
Прихожу я на Вышгород.
Мы с ним вместе молчим.

Неулыбчивый некто,
Хмуря улиц гранит,
Он у самого неба.
Его небо хранит.

Средь себя переживших
Темных кровель и кирх
Я нелеп в моих джинсах,
В мокасинах моих.

Но и все же я наспех
В этом царстве торцов
Забываю о распрях
Сыновей и отцов,

Прячу в каменных ядрах
Без особых причин
Сотни бед моих явных
И тайных кручин…

В сердце холод – не холод,
А тот холодок,
Будто небо уходит
У меня из-под ног –

И уносит касательная,
Как ракета, – в века –
Современность,
Как Сааремаа, –
Далека и близка!
35. В полночь на улице
В полночь наша улица небом полна,
Вымытым асфальтом отражая звезды.
Ветер, пробуждаясь от чуткого сна,
Трогает руками воздух…

В небо смотрит юноша, в небе над ним
Искрой голубою ярко светит Вега…
Сколько окон в доме – из них за одним
Девушка, чье имя Вера.

Может быть, не спит она, может, и спит,
Девушка знакомая, чье имя Вера…
Юноша, мечтая, на небо летит,
Чтоб достать ей Вегу с неба.

Ничего, что может пока лишь в мечтах
Самых дальних звезд достигнуть он к рассвету –
Будет ему проще в знакомых местах
Провести свою ракету!

В полночь наша улица небом полна,
Вымытым асфальтом отражая звезды.
Ветер, пробуждаясь от чуткого сна,
Трогает руками воздух.
36. Ровесникам века
Хорошо бы нам вместе
В каком-нибудь доме собраться.
Но найдем ли мы дом,
Чтоб достаточно был он просторен?
Мы подобного дома
Не отыщем из тысяч, собратья,
Для такого собранья
Еще не один не построен.

Мы по городу ходим,
Не знаем, куда нам деваться,
Нам исполнится двадцать –
Уже мы ровесники века,
Где устроено все,
Чтобы в руки не сразу даваться,
Где совсем не на всех
Поворотах поставлена веха.

И поэтому сызнова
Нас созывают вокзалы,
И от поезда в город
Бредут фонари по перрону,
И поэтому, видно,
В огни прорезаемых зарев
Мы заносим с подножек
Транзиты огней папиросных.

Отправляется поезд…
Но как оправдается поезд,
Если кончится поиск
На поясе редких металлов,
Если сыщется поле –
Или полюс, –
Где правда проспорит,
Где направленность правды
Кому-то еще помешала?

Будет в будущем просто
По нашим идти протореньям,
Будет будничной прозой
Половина из наших поэм…
Будет правильным прошлым
Человек моего поколенья –
Поколенья ракет, семилетки,
Покоренья целинных полей.
37. Дюны
Сегодня ветрено.
Иду я дюнами
С такими светлыми
Своими думами,
С такими светлыми,
Как это море,
С такими светлыми,
Как только можно!
Вон сосны черные
Стоят над дюнами…
О чем, о чем же я
Сегодня думаю?
Погода теплая,
Не о тепле ли?
О нет, не только.
Не о тебе ли?
Сюда, я думаю,
Ты не приедешь,
Мой дом за дюнами
Ты не приметишь.
С рассвета каждого
и до заката
Ты все такая же,
Ты все загадка.
Живешь ты в городе,
Где улиц сотни,
Такая гордая,
как эти сосны,
такая дальняя,
как это море,
такая тайная,
как только можно…
вот ветер с дюнами
в песок играет…
о чем он дует мне?
Он сам не знает!
Погода теплая…
Не о тепле ли?
О нет, не только.
Не о тебе ли?
Сюда, он дует мне,
Ты не приедешь,
Мой дом за дюнами
Ты не приметишь…
В платок батистовый
Вколю я брошку,
В море Балтийское
Платок я брошу.
Станет он плавать,
Потом утонет.
Стоит ли плакать?
Ах нет, не стоит…

38. В Москве сегодня май

В Москве сегодня музыка и май,
Сегодня удивительные лица!
На площади в колонне пляски лихость,
А дальше – марш, и над колонной – мак…

Вот на парад выходит май спортивный,
Ему весь мир, как свитер тесный, мал,
Ему весь мир – как свитер ярко-синий,
Где буквой «М» ‒ Москва, и Мир, и Май.

Ему навстречу, радостны и бурны,
Платками машут пестрые трибуны,
И шум ладоней плещущих растет:
‒ Смотрите, как идет советский спорт!

Смотрите, как шагают эти парни,
Как их походка сильная легка!
Да, радость жить – не лавры и не пальмы –
Их в спорт влекла, звала издалека!

В труде и в спорте складываясь ладно,
Они вели борьбу за эти лавры
И, победив, со всех концов Земли
Отчизне славу с лаврами везли!

И вот он на параде – май спортивный,
Ему весь мир, как свитер тесный, мал,
Ему весь мир – как свитер ярко-синий,
Где буквы «М» ‒ Москва, и Мир, и Май!

39. Трудные строфы
Когда навстречу нас несло,
Какая виделась мне легкость
В твоих улыбках – всем назло,
В накидке, брошенной на локоть!

Твердили все, что нам легко,
Оглядывались вслед завистливо,
А мы от столького зависели –
Всего, что на души легло!

Как стлался сложностями путь,
Какие напряженья лопались,
Какими тяжестями пут
Мы добивались этой легкости!

На взгляд артистки молодой
Или по мнению альтиста,
Отбойный легок молоток
В руках рабочего-артиста.

О, если б знать им наперед,
Не отвлеченно так и скупо,
Что легкость тяжестью берет
Их обоюдное искусство!

Во всем, чего нам не забыть
И только нынче – не припомнить,
Нас цель при помощи препоны
Учила, как себя добыть.

Но мне не верится всерьез
В такую жиденькую легкость,
Что наподобие серег
Качает жизненная ловкость.

Я верю в то, что верен стиль,
Когда – как винтовые лопасти –
Нелегкий запуск дарит легкостью –
Так жизнь слагается и стих!
4.11.1960

40. В открытую жизнь
Монолог
«…Вот и вся моя жизнь.
Вот книги.
А вот бумага,
Она до прихода вашего
Была бела и чиста.
Но вы принесли уверенность
В том,
Что мало-помалу
Моя бумага испишется.
До встречи.
Не ставлю числа».

Утренние звезды
Медленно погружались в небо.
Я вышел с письмом на улицу.
Дышалось ночным дождем.
Подстриженные под мальчиков
Деревья
Дрожали нервно;
Дымила клумба –
Ко времени
Костер ее был дожжен.

Вот и ушел я в плаванье.
Сегодня
Легко и утло
Двадцатилетие вынесло
Меня в открытую жизнь!
Письмо еще не отправлено,
И в это раннее утро
Его,
Как в почтовый ящик,
Мне хочется положить.

Чему конца не положено,
Тому я кладу начало,
Но планов не намечается,
И это к счастью, а то бы…
А то бы я был в известности,
Как редко
Или как часто
Уходит по расписанию
В жизнь
Голубой автобус.

Вот я стою на площади.
Волосы, мысли спутаны –
Как же их много –
Сложностей –
На этой самой Земле,
Вокруг которой
Обыденно
Летят по орбитам спутники
И на которой готовятся
Люди летом к зиме!

А город к солнцу готовится
Верхними этажами!
Гудки приснились окраинам,
Трамваями бредят рельсы…
И вот по асфальту,
Вымытому
Ночными дождями,
Вымытые троллейбусы
Выходят в первые рейсы!

В домах
Спешат к умывальникам выспавшиеся
И невыспавшиеся,
А вместе с ними
К работе
Пора приступать и мне.
Сколько передо мною
Нужного
И невыспрошенного –
И надо об этом думать,
Не думая лишь о сне!

Итак, покончено с планами.
Осталась работа,
Утро;
Осталось
Письмо, не отправленное
Пока,
В карман положить…
Я отправляюсь в плаванье.
Сегодня
Легко и утло
Двадцатилетие вынесло
Меня в открытую жизнь!
41. По следу солдат

Там, на Севере,
Где тундры ровный ропот
Нарастает в такт ветрам с морей –
стыли там нетронутые тропы
юной Революции моей.

На фуфайке
Затянув солдатский пояс,
Там, где руки от работ саднят,
Шел ли я пешком,
Садился ль в поезд –
Вы меня вели, следы солдат.

И солдаты, словно пополненье
С новой суммой разумов и воль,
брали на проверку поколенье,
По себе не знающее войн.

Против ветра шли, а не по ветру,
До костей проглядывали нас,
Веря, что мы выдержим проверку,
Не свернем с пути,
Неровен час…

О солдаты,
Это важно очень,
Чтобы в пику вражеской возне
Революцию
Вручила ваша осень
Новой, в ней родившейся весне!

О солдаты!
Это очень важно,
Чтобы знамя на ветру рвало,
Чтоб всегда
Сквозное время ваше
Было нам по возрасту равно!

Нам не сразу трудности даются
На дорогах ветра и пурги,
Но не смогут трусости добиться
Революция,
От нас твои враги!

Нас уносят ноги и колеса
Все вперед…
И, бросив взгляд назад,
Революция,
Мы все тебе клянемся
По следам идти
Твоих солдат!

42. Точи оружие!

Точи оружие, готовься в бой!
Ищи себя в войне с самим собой!
Ломай традиции, но сыном будь традиций
Сквозных времен, где ты не смог родиться!

Ходи как свой, назло любым преградам,
Простреленным ветрами Петроградом,
Где, как наган у твоего виска,
Ответственность за новые века.

Шагай вперед широкими шагами,
Ищи между плакатами, штыками,
Твоя страна, огромна и шатка,
Качается на лезвии штыка!

Пока раскаты первые не смолкли,
Как твой поэт, иди в рабочий Смольный
И брось на стол короткие слова:
«Работу. Революция – моя!»

Служи делам великих революций,
Робей пред ними, а не раболепствуй,
Неукоснимой правде Октября
Идет пора зависеть от тебя;

Не забывай, как ей тогда мешали
Мешочники с тяжелыми мешками,
Ты встретишь ложь, так знай: она мягка
Приятною перинностью мешка.

Но знай: пока они мешки тащили,
Твои друзья оружие точили,
Они твою испытывали боль…
Точи оружие,
Готовься в бой!

43. Горючее
Посвящается космическому полету Г. Титова

Были вопросы колючие,
Был дым сигарет.
Шел разговор про горючее,
Про этот «русский секрет».
Спутник приняв как должное –
Это, мол, высший балл,‒
Парень из штата Джорджия
Все прочее критиковал.
И утверждал он мрачно,
Что величайшее зло –
Это учение Маркса,
А с горючим – так, повезло!..
Сто величайших каверз
Смело использовал он.
Мне было семнадцать, каюсь,
Я в спорах был не силен.
И, все отбросив научное –
К чему напрасно мудрить? –
Я стал говорить про горючее.
Я знал, о чем говорить.
Над Петроградом парящее,
Лениным водружено,
В дырах от пуль палящее –
Это было оно!
На снег, от пожаров розовый,
За мир, за свободный труд
Оно из груди Матросова
Хлестало в семнадцать струй.
Вставали дома и домны
На выжженных пустырях.
Что быть коммунизму должно –
Звенело в степных ветрах.
И самым из лучших лучшим
Дала путевки страна.
И вот – на том же горючем
Освоена целина!
«Доводы», шпильки желчные
Помню я до сих пор.
С парнем из штата Джорджия
Я продолжаю спор.
Мне голос истины дорог,
Слышу ее слова:
Это уже мой довод:
Спутник «Восток-2»!
И парню тому для памяти
Хотел бы я дать совет:
Смотрите Программу Партии –
Горючего русский «секрет»!

44. В Быковском аэропорту

Туманом тянет мартовские дни
Нелегкая, нелетная погода.
В Быково светят красные огни.
Пустые поезда идут в Быково.

Гостиница.
По общим номерам
Глядят сквозь шторы блеклые закаты
И, растерявши пепел по коврам,
Цветут в горшках с гортензией «дукаты».

ИЛ-18 пробует мотор,
Но, все душа водонапорным храпом,
Блаженно спит сменившийся монтер
На крайней койке, руку свесив на пол.

На той руке и чайки, и кресты,
И корабли, сошедшиеся в битвах,
И «Не отдадим энской высоты!» ‒
Голубенькая надпись через бицепс.

Мне не уснуть, и, глядя в потолок,
Я думаю о многом и о разном.
Хочу увидеть мир без подоплек
И весь его хочу увидеть разом.

Как я живу?
Недолго, но длинно –
Все путаюсь в материях высоких…
Ведь было это виденье дано
Таким, как я,
На энских тех высотах!

Я действую, я бьюсь и не сдаюсь,
Что я ищу – сегодня стало ближе…
Мне не уснуть…
Я все-таки добьюсь,
Я разберусь во всем и все увижу!

Горят в Быково красные огни,
Спят лайнеры на Горький и на Сочи.
Спасибо вам, неласковые дни
И долгие гостиничные ночи!

Чтоб спорить, чтобы знать и утверждать,
Чтоб верилось проверенно и резко,
Наверное, сначала надо ждать,
Подольше ждать.
Ну вот хотя бы рейса…

45. Батуми

Я хожу по утрам на причалы,
Я зеленую рыбу ловлю
И крючком, напрягаясь плечами,
Зацепляю тугую волну.

Я тяну ее к берегу ближе
И хочу оторвать от воды,
Но она превращается в брызги
И на камне в сырые следы.

А в порту уже трудятся трубы,
И заря уже сходит на нет…
Льется темень в глубокие трюмы.
Льется ночь.
Или нет.
Или – нефть.

Сходят с танкера в город матросы,
Ненабитые трубки сосут,
И грузинки тяжелые косы
Мимо взглядов их гордо несут,

И течет, наполняя дыханье,
Запах Юга, в котором одном
Пополам с ароматом духана
Пахнет солью, водой и вином.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

akhbaron1962: (Default)
akhbaron1962

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:45 am
Powered by Dreamwidth Studios