akhbaron1962: (зимняя)
Не оставляет это чувство.
И как всегда - Д. Быков пишет о том же. Мы с ним живем параллельно, ощущаем одно - я давно заметила это. Я вхожу в какое-то состояние, ощущение - и тут же у него читаю об этом. Вот не удержалась - приведу довольно длинную цитату из последнего романа "Икс", ради которой и стоило его прочесть - "Тихий Дон" я не читала и мне, честно говоря, по фигу, кто его написал. А настроение, ощущение "теперь все есть, а уже ничего не надо" - это важно. Оно сейчас у многих, мне кажется.

" Дивно ясной, солнечной и долгой запомнилась жителям средней России последняя предвоенная осень, словно заранее все знавшая и желавшая побаловать напоследок всех, кто умрет так скоро, так страшно, а если не умрет, то лишится крова, любимых и себя прежнего. И такая была несказанная печаль в этом тихом лиственном облетании, в ярко-синем небе, в сухой ломкой траве, в полете последних крапивниц и шоколадниц, что все иные чувства из души светлоглазого и строгого пассажира, сошедшего в Туле с трехчасового московского поезда, она мгновенно вытеснила.
Он прошел пешком через центр, не задержался в заводских районах – Штыковая, Патронная, – и спустился к Оке, в лабиринт старых улочек почти сельского вида. Дома тут были большей частью двухэтажные, а то и вовсе скромные халупы того неопределенного цвета, какой бывает у русских деревянных домов на восьмом десятке жизни, когда, бесконечно перекрашиваясь и уже не надеясь никого обрадовать своим видом, стоят они, храня отпечатки всех покрасок, и обретают наконец серебристо-серый с оттенком старческой розовости, словно вывернутые веки у нищего; таковы же бывают и русские лица, которым пришлось сменить с десяток выражений, от угодливого до грозного и обратно, и теперь, в умиротворенный прощальный день, проступило на них то единственное, которое и есть последняя подлинность. Трудно назвать эту основу здешнего характера, ошибочно принимаемую иными за покорность и даже кротость, а между тем это лишь бесконечная тоска существ, перепробовавших все и понявших, что переменить ничего невозможно. Ничего другого не будет, кроме как вот так; и если им повезло не самоуничтожиться под какой-нибудь очередной Ракитной, они сидят на старых лавках либо завалинках и провожают выцветшими глазами такого же светлоглазого прохожего, до которого, в сущности, им нет никакого дела.
Он прошел Садовую, Краснознаменную, странную Мастерскую – окраины, тающие, растворяющиеся в заокских лесах, лугах и прочей природе, как сказал бы его любимый собутыльник, такой же светлоглазый, все повидавший и ничего не изменивший южнорусский уроженец. В этих промежуточных, полусельских-полугородских домах жили промежуточные люди, не заводчане, не поселяне, кустари-одиночки, огородники и ремесленники, так хитро проникшие в щель между мирами, что додавливание их всегда оставалось на потом, а потом всегда что-нибудь случалось, и на них опять не хватало времени, сил, свинца и олова. Больше года искал прохожий двух стариков, проживавших на улице красного героя Смирненкова, сменившей за тридцать лет третье название, потому как предыдущий красный герой Валухин оказался впоследствии троцкист; за всеми этими переменами фамилий, названий и правил хорошего тона как же отыщешь двух стариков, которым ты уже, в сущности, никто? Даже помощь товарища Аркатова, видного организатора всеобщей переписи, сильно напоминающей инвентаризацию кладовой перед решающим обедом, сработала лишь летом, когда во всесоюзной адресной службе совершенно бесплатно изыскали адрес подходящего по возрасту пенсионера Валериана Ильича с супругой Ириной Николаевной.
Прохожий нашел когда-то лиловый, а может, коричневый, ныне же серо-бурый домишко посреди клочка сухой песчаной земли с грядками мальв и табака. У ворот сидел старик в ветхой соломенной шляпе. Прохожий поздоровался и предложил закурить. Старик посмотрел недоверчиво, но папиросу взял.
– От сына вашего вам привет, Валериан Ильич, – сказал прохожий.
– Давно пропал, – глухо ответил старик. – Говорят, большой человек стал. А может, умер.
– Здравствуй, отец, – сказал прохожий.
Отец взглянул на него и не удивился.
– А и правда, – сказал он ровно. – Здорово, Алексей. Что, большой человек стал?
– Да так, – неопределенно ответил сын.
– Что ж пропал-то?
– Ранен был, болел. Память потерял.
– Многие теряют-то, – заметил отец сочувственно и даже одобрительно. – Я тоже плохо все помню. Это сколько ж ты лет пропадал?
– Двадцать будет, – сказал сын.
– И как же ты?
– Подобрали добрые люди, чужое имя дали. Я с ним пообвыкся.
– И чего ж, не помнил ничего? – спросил старик без удивления.
– Ну как, помнил чего-то… Но мне, отец, нельзя помнить-то было.
– Да и я уж много не помню, – опять сказал отец. – Ростов забыл почти.
– А мама где, отец?
– Мама к соседям пошла. Придет счас. Или сходи за ней.
– Не надо. – Сын присел рядом с отцом на скамью. Проступило в них сходство, да наблюдать было некому. Оба были смуглолицые, светлоглазые, пустые и светлые были их глаза, у сына тоже начинали седеть усы, а руки были меньше отцовских и мягче. – Не хочу, чтоб знали тут. Не надо.
– А и то, – сказал отец и после молчания добавил: – Сапожничаю вот.
– Ну и я вроде того. Я денег привез.
– Хорошо, спасибо, – сказал отец. – Вообще все есть так-то. Сейчас появилось все, это раньше не было. Мать придет, супу поешь.
– А что Оля, отец? – спросил сын.
– Оля померла в Ленинграде, в Ленинград поехала и померла.
– А помнишь, Анна, Анна такая была, я привозил ее в шестнадцатом году?
– Анну помню, – твердо сказал отец. – Помню, была. Так она была у нас.
– Когда? – спросил сын, стараясь ничем себя не выдать.
– Так лет пять назад. Она и сказала, что ты жив, большой человек стал.
– А сама потом куда?
– Не знаю, адреса не оставила. Она замуж вышла. Она у нас еще в Тамбове была.
– Что ж ты в Тамбове делал?
– А у брата жили, дядьки твоего. Его сын женился потом, мы в Тулу съехали, тут у матери двоюродная сестра. Она померла потом. Много померло.
У прохожего мелькнула мысль – уйти, не дожидаться матери, но мысль эта была подлая, не для того он так долго искал ее. И он сидел на лавке, чужой человек, с чужим, в сущности, стариком, с которым и говорить было не о чем, потому что, побывав приказчиком и хозяином собственного дела, он побывал потом беженцем, конторщиком, плотником и вот сапожником, и ни одна его новая жизнь не была настоящей, а настоящую он забыл. И когда мать в тесной, нечистой комнатке кормила его супом, гость напрасно искал следы детства, вещи оттуда – ни одной не было. Мать сидела напротив и сухими глазами смотрела, как он ест. На улице все сильней припекало, есть ему не хотелось. В комнате много было мух.
– Мама, – спросил он, – а помнишь, конь у меня был деревянный, рыжий? Седло зеленое?
– Не помню, – сказала мать. – А, был, да.
– Прости, что я не писал, – сказал гость. – Я двадцать лет почти не помнил ничего.
– Я ждала, ждала, – сказала она, – потом перестала.
– Я денег привез, буду присылать, – сказал сын.
– Ах, да что, – сказала она. – Нам много ли надо?
Он искал хоть тень былой интонации, хоть голос, хоть что-то от ее прежнего запаха, – но ничего не было, все было другое. Какую же вам книгу, подумал он, какую еще книгу? Что можете вы сделать с этим? Он не знал, к кому обращался, а «это» было слишком велико и вместе с тем слишком понятно, чтобы его разъяснять. Вообще ничего не надо было больше разъяснять, и ничего не было нужно.
– Я денег пришлю, мама, – сказал он.
– Да ничего не надо, все есть. Ты раньше бы писал, – сказала она, – я раньше ждала, а ты не писал, я перестала. Мне друг твой написал, убили тебя. Но я ждала, потом только перестала.
– Я книгу допишу, пришлю, – сказал гость.
– Допиши, – сказала она, – пришли. Сосед говорил, будто с портретом напечатали, будто похож. А я смотрела – не похож. Глаза другие, весь другой.
Эммаус, вспомнилось ему. Апостолы не узнали его по дороге в Эммаус. Между тем он был тот же самый, просто умер, но ведь жизнь на этом не кончается.
– Пумпончик, – сказала мать. Он вспомнил: до шести лет был пумпончик, шапочка голубая с пумпончиком. Ничего больше не осталось, и пумпончика давно не осталось.
– Пойду я, – сказал он.
– Женился? – спросила вдруг мать.
– Женился.
Он достал фотографию Манюни с сыном, держащимся за ее юбку, и дочкой на руках.
– А хорошие какие, – сказала мать, но в гости привезти не попросила.
– Я приеду еще.
– Приезжай, конечно, – сказала она. – Ты слышал, Оля умерла?
– Да, отец сказал.
– В Ленинграде.
– Да.
– Тогда не было ничего, – сказала она, – теперь все есть.
– Да, теперь все есть".
akhbaron1962: (Осень)
Всегда удивляла такая реакция на чужую правду. К примеру, человек А о человеке Б что-то человеку В сказал - неприятное, грубо говоря, что он потолстел, или постарел и плохо выглядит, или ему не идет какой-то наряд и т.п. Человек В передает Б сказанное (что он зря это делает - другой вопрос, здесь не обсуждаемый) - и слышит в ответ: "Ах, как он смеет так говорить обо мне! Сам пусть на себя посмотрит: еще старше, толще и одевается вообще черт-те как! А уж разговаривать я с ним, противным этим А, больше никогда не стану и в долг денег не дам, потому что он, оказывается, мерзавец - ведь он считает, что мне не идет моя любимая розовая кофточка!"
Вот не вижу тут ни логики, ни здравого смысла. Разве не интересно увидеть себя со стороны , понять, как ты выглядишь с чьей-то точки зрения? Нравится тебе кофточка - ходи в ней и дальше, имеешь право, но обижаться-то на что?
Как-то так.
akhbaron1962: (Default)
Вот я , к примеру, хочу похудеть. Не отказалась бы похудеть килограммов на 25. Сильно бы мне полегчало, подвижности прибавилось, опять же риск всяких заболеваний.
И вот мне в который уж раз предлагают в Сети программу похудения ""25-й кадр".
Недорого - 900 рублей.
И я уже не в первый раз ее - диск этот - чуть не покупаю. (В тот раз стоило , помнится, 2300. Дешевеет 25-й кадр. Видимо, конкуренция растет. Косвенный признак - в тексте рекламы есть фразы про то, что , дескать, "только наш 25-й кадр - подлинный и настоящий, на других сайтах вам предложат подделку". Тоже настораживает, но это ладно бы.)
И уже во второй раз я не покупаю этот диск из-за того, что вместе с ним - в качестве бонуса - мне предлагают программы "как завлечь любого мужчину", и еще три диска с такой же заведомой херней.
То есть это меня отвращает по аналогии: если вы выпускаете такую херню и впариваете ее, значит, всё, что вы предлагаете , заведомая херня.
Таким образом, то, что авторы методики продаж считают повышающим вероятность продажи, на деле - снижает ее. В моем случае - до нуля. Ясно, что они промахнулись с таргет-группой.
А скорее - я ненароком забрела не в свою и в ужасе бежала.

Идиш

Oct. 10th, 2012 11:39 pm
akhbaron1962: (Default)
Сходила на первое занятие по идишу.
Теперь все зависит от того, смогу ли я выучить алфавит за три дня, оставшихся ло следующего занятия в воскресенье.
15 лет назад изучение иврита не состоялось пот ому, что я не вместила этот алфавит.
Вот сейчас всё и выяснится: хватит ли у меня желания и воли?
Мозги, конечно, уже не те, что были даже 15 лет назад, не говоря - в школьные и студенческие годы.
Но я полна энтузиазма и желания.
Пожелайте мне удачи!
akhbaron1962: (Новогодний)
По примеру [livejournal.com profile] _vielleicht eрешила выложить в верхний пост 100 значимых фактов о себе - чтоб все знали, с кем имеют дело. Не обещаю, что сегодня сподвигнусь на все 100, но буду добавлять постепенно. Итак, поехали:

Read more... )
akhbaron1962: (Default)
нынче у человека текст - самая простая и доступная отдушина, чтобы высказать все, что болит. Потому что болит много и сильно, и если молчишь об этом, то теряешь здоровье (буквально), а если высказываешь, пока не выскажешь (надо же, чтобы слушали) - теряешь отношения, потому что никто не железный. Потому что чем меньше "сдерживается" рассказчик, тем большую "сдерживаемость" приходится проявлять слушателю - "этого не может быть", "ты не можешь такое чувствовать", "с тобой не могло такого произойти", особенно, если слушателя как-то задевает то, о чем ему рассказывают. Немного пародоксальная защита, но вообще-то я много раз видел, как люди высмеивают или отрицают то, что вызывает у них именно самые сильные чувства.

Так вот. Пятнадцать минут в день упражнений по изложению своих эмоций - и уровень стресса снижается в разы. 
Что, кстати, многое объясняет в той волне паники и возмущения, которую породили текущие отключения жж. Где мой бумажный пакет, я сейчас лопну, потому что на дворе апрель, а весны нет, счастья нет, полезных ископаемых нет, населена роботами.
Знаете, если это так - дорогие мои все. Нойте, бранитесь, жалуйтесь и высказывайтесь.
Только помните одну штуку. 
Наибольший эффект эта терапия, оказывается, имеет не тогда, когда вас кто-то слушает или пишет вам в ответ. Хотя это тоже полезно и приятно. 
А тогда, когда пишущему удается изложить события и свои эмоции в связной, повествовательной форме. Создать историю.
Желательно, с хорошим концом.

(То есть "выговорился" - это, конечно, еще про брадобрея царя Мидаса история. Роешь ямку, кричишь туда про ослиные уши - легчает. Известный способ. 
Но тут дело в другом. Для того, чтобы что-то действительно не имело власти - ни над тобой, ни над миром, - его необходимо от себя отделить. Не придавать ему статус "я прав, так и есть", а просто отделить. Собственно, именно поэтому 

жалоба, изложенная как "Послушайте, какой ужас" - умножает ужас.
а жалоба, изложенная как "Однажды давным-давно" - рассказывает, как с этим ужасом управиться.
Это важно.)

akhbaron1962: (Default)
Есть такие лже-юзеры: они годами ничего не пишут, не пишут - и вдруг как прорвет...
Вы наверняка догадались, кого я имею в виду.
Сейчас, пока котлетка остывает, я кое-что напишу. А потом у меня будет "Обед с Людмилой Улицкой" - я поставлю перед собой на спец. подставочку ее книгу, наконец то купленную, "Зеленый шатер", и буду читать за едой. я всегда читаю за едой. С детства. Еда без книги для меня невозможна. Я даже в кафе читаю - если со мною нет собеседника. Вот. "Обед с Людмилой Улицкой" - название телепередачи, да?

А мысль у меня нехитрая - про некий внутренний предохранитель. Я не впервые заметила, что он у меня существует. Наверное, в организме заложено нечто вроде инстинкта самосохранения. Я могу с ума сходить по какому-то поводу - неважно, реально он значим или нет. А потом - повод никуда не делся - вдруг по этому поводу волноваться ваще перестаю. Как в том анекдоте: "Что, перестали кашлять?" - "Нет, но меня это уже не волнует".
Я это заметила 10 лет назад, когда моя дочь - девочка 12 лет, на минуточку - тусовалась на Арбате до полуночи почти каждодневно. И я в какой-то момент просто перестала нервничать.
Вот и сегодня со мной такле случилось.

А котиков пришло на обед только четверо. Серый пушистик, серый гладкошерстный, сиамская кошка и тигровый полосатик. Позировать для фотосессии отказались. Они всем передают вам привет!

Ой, а никто не знает, почему у меня на mail.ru с ящиком такое стало происходить: после того как отправишь письмо, меня из ящика выбрасывает, и надо снова вводить пароль? Заколебало, если честно. Как бороться? На "Ответах mail.ru надавали дурацких советов - не помогает.
akhbaron1962: (Default)
Вот я уже год или около того мучительно пытаюсь бросить курить.
Сегодня в метро задумалась. .организм мой курить совсем не хочет, он воскресает и радуется, когда я не курю, и его тошнит от сигарет.
Сознание мое тоже точно знает, что курить плохо. Что это не решит моих проблем и даже не успокоит. и удовольствия не доставит (см. выше).
но я вроде бы состою из организма и сознания. Кто же третий велит мне все же курить?
Черновой ответ: это мертвая я, из прошлого, которой когда-то казалось, что это приятно, полезно в смысле успокоения и, главное, имиджево круто.

otte_pelle

Apr. 29th, 2010 12:35 pm
akhbaron1962: (Default)
если наше представление о себе самом искажено до того, что мы испытываем боль от любого дуновения, впадаем в черное отчаяние от трехдневной разлуки, если мы бесконечно критикуем собственные поступки, обижаемся до слез на мелочи, не доверяем, стыдимся своих проявлений, если мы готовы всем пожертвовать и забросить собственную жизнь и интересы, если в отношениях мы склонны гнать, терпеть, обидеть, ненавидеть поочередно...если мы раз за разом выбираем холодных и жестоких людей - или ревнивых и удушливых...

Тогда это значит - нам чего-то не хватает на собственной внутренней территории. Тогда, к сожалению, даже самый душевный, зрелый и взрослый друг покажется нам слишком отстраненным, потому что у него будет понятие о своих границах, мы будем видеть его жестоким, потому что он посмеет заниматься своими интересами, когда нам скучно. Если даже судьба нам отвалит шанс в виде отличного, гармоничного и сердечного партнера - мы рискуем не разглядеть его или решить, что я не готов к такому, не достоин и прочее. Именно это свойство проецировать свою травму на другого так искажает отношения.

Можно сидеть и ждать помощи, пропуская и не замечая лодку за лодкой, пока не затопит с головой - или сама жизнь вокруг не иссякнет.

Profile

akhbaron1962: (Default)
akhbaron1962

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 01:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios